Польско-советская война 1919–1921 гг. Рижский мирный договор.

Польско-советская война 1919–1921 гг.

М.И. Мельтюхов[A]

Первая мировая война стала прологом нового передела мира и Восточной Европы, самым непосредственным образом затронувшим территорию бывшей Российской империи. В международной политике вновь возник «польский вопрос», который в ходе Русской революции был тесно связан с лозунгом о праве наций на самоопределение. 2 (15) ноября 1917 г. правительство Советской России (с 21 января (3 февраля) 1918 г. – РСФСР) во главе с В.И. Лениным опубликовало Декларацию прав народов России, признававшую их право «на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства» для создания «честного и прочного союза народов России»[1]. Согласно подписанному 3 марта 1918 г. Брестскому мирному договору РСФСР отказалась от находившихся «под ее верховной властью» польских территорий. 29 августа в соответствии с требованиями этого договора Советское правительство своим декретом отменило «все договоры и акты, заключенные правительством бывшей Российской империи с правительствами королевства Прусского и Австро-Венгерской империи, касающиеся разделов Польши, ввиду их противоречия принципу самоопределения наций и революционному правосознанию русского народа, признавшего за польским народом неотъемлемое право на самостоятельность и единство». Однако Москва не признавала созданный германскими и австро-венгерскими оккупантами в Варшаве Регентский совет в качестве выразителя воли польского народа[2].

11 ноября Германия подписала перемирие в Компьене, согласно которому отказалась от Брестского договора. 13 ноября Москва также аннулировала этот договор, что сделало его нормы несуществующими. 14 ноября в Варшаве было создано правительство во главе с Ю. Пилсудским, заявившее о создании независимой Польши. В тот момент основным противоречием в советско-польских отношениях была проблема территориального размежевания разных регионов единой ранее страны, решение которой каждая из сторон представляла по-своему. В конце ноября – декабре 1918 г. РСФСР неоднократно предлагала Польше установить дипломатические отношения, но польское руководство неизменно отказывалось, так как надеялось воспользоваться гражданской войной в России для восстановления Речи Посполитой в границах 1772 г. или создания под своей эгидой федерации национальных государств на территории европейской России. Так, Пилсудский полагал, что власть большевиков слаба и «Польша должна воспользоваться настоящей ситуацией, ибо с будущей Россией трудно будет прийти к соглашению» о восточных польских границах, «зато совершившиеся факты приобретут вес в будущих решениях». В Варшаве предполагали, что таким путем Польша сможет стать великой державой, заменив в Восточной Европе Россию[3].

В ноябре 1918 г. германские войска стали эвакуироваться с оккупированных территорий бывшей Российской империи, где существовали политические группировки различной ориентации от националистов до социалистов. Уходя, оккупанты передавали власть, а часто и вооружение созданным ранее буржуазно-националистическим правительствам Латвийской, Литовской, Белорусской и Украинской республик. Со своей стороны левые политические группы, опираясь на полулегальные Советы, заявляли о создании советских правительств Латвийской, Литовской, Белорусской и Украинской ССР. Борьба между этими правительствами была частью гражданской войны, развернувшейся на территории бывшей Российской империи. Польша также столкнулась с подобной проблемой, но в польском обществе преобладали националистические идеи, а правительство использовало военные действия на Украине, а затем и в Белоруссии для пропаганды идеи об «угрозе с Востока» и шовинистических настроений, что позволяло при необходимости проводить репрессии против польских левых.

Красная армия двинулась на запад вслед за отступающими германскими войсками и к началу февраля 1919 г. освободила значительную территорию, на которой 16 декабря 1918 г. была провозглашена Литовская ССР, а 1 января 1919 г. – Белорусская ССР. Польское население Литвы и Белоруссии создало систему самообороны – Комитет защиты восточных окраин, который обратился за помощью к Варшаве, что позволяло Ю. Пилсудскому обосновать его экспансионистские планы лозунгом защиты поляков. 30 декабря 1918 г. Варшава заявила, что наступление Красной армии в Литве и Белоруссии является агрессивным актом в отношении Польши, которая готовится к защите «территорий, заселенных польской нацией». Прибывшая по согласованию с польской стороной 20 декабря в Варшаву делегация Российского Красного Креста не была допущена к выполнению своих обязанностей, фактически оказалась под арестом, а 2 января 1919 г. расстреляна. 1 января сформированные в Вильно польские вооруженные отряды установили над городом контроль, но 6 января в Вильно вошли части Красной армии. 7 января РСФСР заявила, что советские войска нигде не вступили на территорию, «которая могла бы быть рассматриваема как принадлежащая Польской Республике». 12 января советским войскам была поставлена задача продолжать наступление, закрепиться «на линии Ковно – Олита – Гродно – Мосты – Слоним – Лунинец» и вести разведку «в направлении на Мемель – Тильзит – Вержболово – Сувалки – Белосток – Брест-Литовск». 8 февраля нарком по иностранным делам РСФСР Г.В. Чичерин указал представителям НКИД в Минске на необходимость удержать польских добровольцев Красной армии от вступления в этнические польские области. 10 февраля РСФСР, а 16 февраля Литовская и Белорусская ССР предложили Польше договориться о границах, но Варшава промолчала. 27 февраля была создана Литовско-Белорусская ССР со столицей в Вильно[4].

Тем временем на восток двинулись польские войска, занявшие 4 февраля Ковель, а 9 февраля Брест-Литовск. Под давлением Франции германские войска 9–14 февраля пропустили польские части через свои порядки, и на возникшем между р. Неман и р. Припять советско-польском фронте начались бои. 19 февраля действующие в Прибалтике и Белоруссии советские войска вошли в состав вновь созданного Западного фронта (командующий – Д.Н. Надежный). 22 февраля войскам фронта было приказано «прочно закрепиться на занятых рубежах по линии Тукум – Шавли – Поневеж – Вилькомир – Жосли – Ораны – Лида – Слоним – река Шара – Огинский канал – Пинск – Сарны, продолжая, соответственно обстановке, продвижение авангардных и разведывательных частей в направлении Либава – Тильзит – Ковно – Гродно – Волковыск – Брест-Литовск – Ковель и Ровно». В конце февраля 1919 г. глава миссии Антанты в Восточной Галиции французский генерал А. Бертело отмечал, что «большевики не оккупировали еще ни одной чисто польской территории». Тогда как поляки 2 марта захватили Слоним, 5 марта – Пинск, а 16 марта – Барановичи, но 25 марта советские войска освободили город, а 26 марта отбили попытку польских войск захватить Лиду[5].

16 марта в Москве начались неофициальные советско-польские переговоры. Польская сторона требовала от РСФСР не использовать Красную армию для поддержки революции в Польше, не создавать советского польского правительства и предлагала установить границу на основе самоопределения населения спорных территорий с выводом оттуда войск сторон. В целом Москва приняла эти условия. Варшава, однако, не пошла на официальное соглашение, поскольку стремилась к территориальной экспансии в восточном направлении[6]. Как указывал 11 апреля в своем донесении президенту США американский представитель при миссии государств Антанты в Польше генерал-майор Дж. Кернан, «хотя в Польше во всех сообщениях и разговорах постоянно идет речь об агрессии большевиков, я не мог заметить ничего подобного. Напротив, я с удовлетворением отмечал, что даже незначительные стычки на восточных границах Польши свидетельствовали скорее об агрессивных действиях поляков и о намерении как можно скорее занять русские земли и продвинуться насколько возможно дальше. Легкость, с которой им это удалось, доказывает, что полякам не противостояли хорошо организованные советские вооруженные силы. Я убежден, что наступательный воинственный крестовый поход, предпринятый из России, центра распространения пропаганды большевизма или советского движения, остановлен. Но он может быть снова вызван к жизни агрессивными действиями извне, а их можно ожидать как со стороны Польши, так и других государств»[7].

Пользуясь покровительством Франции, польское руководство считало войну на Востоке «национальной необходимостью». 17 апреля польские войска захватили Лиду, чей гарнизон состоял в основном из красноармейцев-поляков. 18 апреля поляки заняли Новогрудок, 19 апреля – Барановичи. 19 апреля по железной дороге из Лиды в Вильно был направлен переодетый в красноармейскую форму польский отряд, который беспрепятственно проник в город и занял стратегически важные пункты. Бои в городе, в которых с обеих сторон участвовали добровольцы из местных жителей, продолжались до 21 апреля, когда советские части оставили его[8]. 1 июня РСФСР, Украинская, Латвийская и Литовско-Белорусская ССР создали военный союз. 2 июня Реввоенсовету Республики (РВСР) было поручено до 7 июня переформировать все национальные части и «свести их в боевые соединения, руководствуясь исключительно стратегическими соображениями»[9].

Весной 1919 г. основные силы польских войск действовали против Западно-Украинской народной республики (ЗУНР), созданной 20 октября 1918 г. в результате распада Австро-Венгрии на территории Восточной Галиции, Лемковщины, Закарпатья и Буковины. Начавшаяся с ноября 1918 г. польско-украинская война в условиях объединения 22 января 1919 г. ЗУНР и Украинской народной республики (УНР) стала заметным фактором «восточной» политики Варшавы. В ходе Парижской мирной конференции польские представители доказывали, что Восточная Галиция должна быть присоединена к Польше, а УНР не может быть признана. В условиях правовой неопределенности Польша стремилась захватить как можно больше территории, чтобы поставить Антанту перед свершившимся фактом. Успехи Красной армии на Украине, революция в Венгрии и угроза соединения советских и венгерских войск привели к тому, что 25 июня Совет министров иностранных дел Великобритании, Франции, Италии и США уполномочил Польшу оккупировать Восточную Галицию до р. Збруч. К 15 июля польские войска выполнили эту задачу, затем 9 августа на Волыни захватили Дубно и Кременец, а 13 августа – Ровно[10].

1 июля польские войска начали крупное наступление в Белоруссии, 8 августа захватили Минск и к концу августа оккупировали территорию до р. Березина. В первой половине сентября 1919 г. советские части отразили польское наступление от Бобруйска на Могилев, Рогачев и Жлобин. К середине ноября 1919 г. в ходе ожесточенных боев польские войска вышли к р. Западная Двина между Двинском (Даугавпилсом) и Полоцком. Каких-либо наступательных операций войска Западного фронта (командующий – с 22 июля В.М. Гиттис) предпринять не могли, поскольку все наиболее боеспособные части были в конце сентября 1919 г. переброшены на усиление Южного фронта. На Украине разгром Красной армией Вооруженных сил Юга России генерал-лейтенанта А.И. Деникина позволил польским войскам продвинуться на линию р. Уборть – Олевск – Новоград-Волынский – Проскуров – Каменец-Подольск. В свою очередь правофланговые армии Юго-Западного фронта РККА (командующий – А.И. Егоров) в феврале 1920 г. вошли в соприкосновение с польскими войсками от Полесья до р. Днестр. 3 января 1920 г. поляки вместе с латвийскими войсками взяли Двинск[11].

Узнав о захвате Вильно, советская сторона 25 апреля прервала неофициальные контакты с Польшей. Новые неофициальные переговоры сторон состоялись 21–29 июля 1919 г. в Барановичах и Беловеже, в ходе которых Москва вновь предлагала Варшаве мирное соглашение, но получила отказ. Все же стороны договорились о проведении Конференции обществ Красного Креста, которая фактически вылилась в неофициальные переговоры, проходившие 10 октября – 13 декабря на станции Микашевичи. 2 ноября было подписано соглашение о заложниках, согласно которому РСФСР освобождала и отправляла в Польшу арестованных поляков. 9 ноября подписано соглашение об обмене гражданскими пленными. Но польские войска не пропускали беженцев за линию фронта, не желая заниматься их обустройством. Советская сторона стремилась выяснить ближайшие планы польского руководства, которое не хотело помогать русским белогвардейцам, так как опасалось восстановления Российской империи. 29 октября в Москву было сообщено, что «поляки наступать не будут. Желают разгрома Деникина. Уверяют, что можно снять части с фронта». Соответственно, 17 ноября советским войскам было приказано перейти к обороне. В итоге переговоры были прерваны польской стороной, когда стало ясно, что поход Деникина на Москву провалился[12].

8 декабря Верховный совет Антанты огласил Декларацию о временных восточных границах Польши, согласно которой границей стала линия этнографического преобладания польского населения от Восточной Пруссии до бывшей русско-австрийской границы на р. Западный Буг. Вопрос об оккупированных Польшей землях восточнее этой линии декларация оставляла открытым. К этому времени на Западе возникла идея создания «санитарного кордона» на западных границах Советской России, в рамках которой предлагалось «превратить Польшу в барьер против России и преграду для Германии». В этих условиях польское руководство пыталось под предлогом «угрозы большевизма» получить от Антанты поддержку военным снаряжением. Весной 1920 г. Великобритания, Франция и США поставили Польше в кредит 1494 орудия, 2800 пулеметов, 385,5 тыс. винтовок, 48 тыс. револьверов, около 700 самолетов, 200 бронемашин, 800 грузовиков, 576 млн патронов, 10 млн снарядов, 4,5 тыс. повозок, 3 млн комплектов обмундирования, 4 млн пар обуви, средства связи и медикаменты[13].

28 ноября 1919 г. в Варшаве было публично заявлено, что Польша готова к мирному соглашению с РСФСР, которая якобы никогда не предлагала подобного соглашения, угрожала вторжением и не желала удовлетворить «законные польские требования». Узнав об этом, Советское правительство 22 декабря снова предложило Польше «немедленно начать переговоры, имеющие целью заключение прочного и длительного мира». Не дождавшись ответа из Варшавы и стремясь избежать эскалации военных действий на польском фронте, советское руководство 28 января 1920 г. опубликовало заявление, подтверждавшее принцип национального самоопределения и безоговорочного признания независимости и суверенности Польской республики. Правительство РСФСР от своего имени и от имени правительства УССР заявило, что в случае начала и во время переговоров Красная армия не переступит занимаемой ею линии фронта (Дрисса – Дисна – Полоцк – Борисов – Паричи – станции Птичь и Белокоровичи – Чуднов – Пилявы – Деражня – Бар), и выражало надежду, что все спорные вопросы будут урегулированы мирным путем[14].

4 февраля польская сторона сообщила, что ответ на советское заявление будет дан после его изучения. Пока же Варшава решила выяснить позицию стран Антанты. Правда, еще 26 января Великобритания не рекомендовала Польше продолжать войну, поскольку полагала, что «за пределами своей территории большевики не представляют серьезной военной угрозы» и вряд ли «советской власти действительно удалось бы создать мощную армию для наступления на Запад». 2 февраля РСФСР, а 22 февраля УССР вновь предложили Польше заключить мирный договор. В этих условиях Верховный совет Антанты 24 февраля заявил, что если Польша на переговорах с РСФСР «будет настаивать на присоединении к своим территориям районов, которые, согласно с общими принципами мирной конференции, являются бесспорно русскими, и если правительство большевиков на этом основании откажется от заключения мира и начнет войну против Польши, чтобы вернуть России русские земли», то Антанта не будет помогать Варшаве. Однако польское руководство, одержимое идеей восстановления границ 1772 г. и уверенное в военном бессилии Советской России, решило под прикрытием дипломатических маневров подготовить благоприятную почву для военных операций[15].

В феврале 1920 г. на вопрос корреспондента газеты «Эко де Пари», «какова политика господина генерала в отношении Литвы, Белоруссии и Украины», Ю. Пилсудский с пафосом заявил, что «свобода земель, нами оккупированных, является для меня единственным решающим фактором... Мы на штыках несем этим несчастным землям свободу без всяких оговорок»[16]. Свои цели польское руководство откровенно сформулировало в информации для командного состава Волынского фронта, подготовленной по указанию Пилсудского 1 марта 1920 г.: «Глава государства и польское правительство стоят на позиции безусловного ослабления России... В настоящее время польское правительство намерено поддержать национальное украинское движение, чтобы создать самостоятельное украинское государство и таким путем значительно ослабить Россию, оторвав от нее самую богатую зерном и природными ископаемыми окраину. Ведущей идеей создания самостоятельной Украины является создание барьера между Польшей и Россией (оба выделения в документе. – М.М.) и переход Украины под польское влияние и обеспечение таким путем экспансии Польши как экономической – для создания себе рынка сбыта, так и политической»[17]. Предполагалось, что Польша должна занять «такое положение в отношении восточноевропейских государств, какое сейчас в отношении Польши занимают западноевропейские государства... Порты на Балтике будут иметь значение, когда Польша одновременно получит порты на Черном море»[18].

Начиная с февраля 1920 г. в Варшаве разрабатывались условия будущего мирного договора с РСФСР, которые требовали от Москвы признания исключительного права Польши решать вопрос о судьбе территорий, расположенных к западу от границ 1772 г.; признания государств, созданных на территории бывшей Российской империи; возвращения Польше государственной собственности, находившейся в границах Речи Посполитой до 1772 г., и передачи Польше части золотого запаса Русского государственного банка на основе баланса на 5 августа 1914 г. Как признавали сами разработчики, «требования в своей значительной части сформулированы так, как будто бы они предъявляются государству, совершенно разгромленному Польшей. Имеет место глубокое вмешательство в чисто внутренние дела России, ограничивающие ее суверенность. […] Некоторые требования носят характер контрибуций. Украина совершенно не рассматривается как нечто обособленное от России…»[19]. Подобные условия разоблачали миф об «оборонительном» характере польской политики в отношении Советской России.

Пока Варшава всячески уклонялась от ответа на советские мирные предложения, польские войска 5 марта перешли в наступление в Полесье и 6 марта заняли Мозырь и Калинковичи, а 8 марта Речицу. Правда, в середине марта советские войска освободили Речицу. В течение полутора месяцев в этом районе шли упорные бои, которые позволили польскому руководству начать шумиху в прессе о советском наступлении, якобы угрожающем независимости Польши[20].

6 марта РСФСР и УССР заявили Польше, что, хотя польское правительство не только не ответило на мирные предложения, но и совершило новые агрессивные действия, они надеются получить ответ на свои предложения. 27 марта Варшава согласилась начать 10 апреля переговоры о мире в находящемся на линии фронта городе Борисов. Предлагаемое перемирие позволяло польским войскам вести наступление на Украине, но препятствовало Красной армии начать ответные действия в Белоруссии. Поэтому Советское правительство 28 марта предложило заключить общее перемирие и выбрать для переговоров любое другое место вдали от линии фронта. Польское правительство 1 апреля ответило отказом. На новые предложения Москвы от 2 апреля Варшава 7 апреля заявила, что либо переговоры начнутся 17 апреля в Борисове, либо их не будет вовсе. Стало очевидно, что польское предложение было лишь дипломатическим маневром, рассчитанным на заведомо неприемлемые для РСФСР условия[21].

В условиях отсутствия политико-дипломатических договоренностей, советское руководство не могло не учитывать вероятности расширения военных действий. Еще в середине февраля 1920 г. штаб Красной армии подготовил план возможной операции против польских войск с нанесением главного удара в Белоруссии и ряда вспомогательных ударов в Полесье и на Волыни. Считалось, что этот план может быть осуществлен после сосредоточения войск не ранее конца апреля 1920 г. Реальные переброски подкреплений на Западный и Юго-Западный фронты начались лишь в марте, поэтому командование РККА решило подготовить наступательную операцию против польских войск ко второй половине мая 1920 г.[22].

20 апреля Варшава обвинила Москву в намеренном затягивании переговоров и начале большого наступления против Польши. В ответ 23 апреля Москва возложила ответственность за срыв переговоров на Польшу и предложила в качестве места переговоров Гродно или Белосток. Однако польское руководство уже не собиралось как-либо реагировать на это, поскольку расценивало мирные предложения РСФСР как признак ее слабости, и сделало ставку на военную силу. Еще 17 апреля Ю. Пилсудский издал приказ о наступлении на Украине. Польское командование полагало, что именно здесь сосредоточены основные силы Красной армии, разгром которых позволит захватить Киев и затем предпринять широкое наступление в Белоруссии. Начав сосредоточение войск для этой операции еще в конце 1919 г., поляки к апрелю 1920 г. развернули на почти 900-км фронте от Дриссы до Могилева-Подольского свои основные силы. Хотя в целом на фронте по численности боевых частей польские войска лишь в 1,3 раза превосходили Красную армию, но на Украине, где планировалось нанесение главного удара, они в 3,3 раза превосходили силы Юго-Западного фронта, который также прикрывал линию р. Днестр и вел бои против сосредоточенных в Крыму войск генерал-лейтенанта П.Н. Врангеля. В ночь на 22 апреля председатель Директории УНР С.В. Петлюра, вытесненный Красной армией на оккупированную поляками территорию, подписал договор о передаче Восточной Галиции и западной части Волынской губернии Польше, которая со своей стороны гарантировала ему контроль над остальными украинскими территориями до линии границы 1772 г. 24 апреля была подписана секретная польско-украинская военная конвенция, согласно которой две украинские дивизии подчинялись Верховному польскому командованию, а польские войска на Украине получили возможность снабжаться за счет союзника[23].

Утром 25 апреля началось наступление польских войск на Украине[24]. Советские войска были вынуждены отходить, чтобы избежать разгрома. В итоге к 15–16 мая полякам удалось захватить значительную территорию с городами Житомир, Бердичев, Винница, Киев и Белая Церковь. Однако войска Юго-Западного фронта не были разгромлены, что наряду с расширением линии фронта привело к срыву замысла противника, сковало его главные силы и позволило войскам Западного фронта подготовиться к наступлению[25].

В условиях польского наступления на Украине советское руководство предприняло ряд дипломатических и пропагандистских мер, чтобы показать, что страны Антанты покровительствуют Польше, и завоевать симпатии трудящихся в странах Запада. 29 апреля было опубликовано обращение ВЦИК и СНК РСФСР «Ко всем рабочим, крестьянам и честным гражданам России», в котором отмечалось, что «наша война против белогвардейской Польши есть революционная самооборона, священная защита независимости трудящихся, счастливого будущего наших детей и внуков. И после разгрома банд Пилсудского независимость Польши останется для нас неприкосновенной». В новых условиях в расколотой гражданской войной стране наметилось определенное национальное сплочение. Уже 1 мая генерал А.А. Брусилов обратился к советским властям с предложением о поддержке Красной армии в боях с Польшей, для чего, по его мнению, «первою мерою должно быть возбуждение народного патриотизма, без которого крепкой боеспособности армии не будет». 2 мая РВСР решил создать при главкоме «Особое совещание по вопросам увеличения сил и средств для борьбы с наступлением польской контрреволюции» во главе с Брусиловым. 4 мая Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение о приостановке наступления в Крыму и на Кавказе[26].

7 мая Особое совещание опубликовало «Воззвание ко всем бывшим офицерам, где бы они ни находились» с призывом к добровольному вступлению на службу в РККА для спасения Родины от иноземного вторжения[27]. Началась запись бывших царских офицеров в Красную армию. Многие современники убедились, что именно советское руководство реально отстаивает интересы России, пусть и под новыми лозунгами. В тот же день ВЦИК опубликовал «Манифест к польским рабочим, крестьянам и солдатам», в котором указывалось, что война развязана польской буржуазией по наущению Антанты и не является войной в защиту независимости Польши, на которую Советская Россия не посягает. 8 мая ЦК РКП(б) указал редакциям газет, что «в статьях о Польше и польской войне необходимо строжайшим образом исключить возможные уклоны в сторону национализма и шовинизма»[28]. 23 мая были опубликованы тезисы ЦК РКП(б) «Польский фронт и наши задачи», в которых подтверждалась независимость Польши и заявлялось, что война с ней превратилась в «центральную задачу всей рабоче-крестьянской России»[29].

Еще 28 апреля Политбюро ЦК РКП(б) одобрило подготовленный РВСР стратегический план военных действий против Польши. Главный удар должен был наносить в Белоруссии Западный фронт (командующий – с 29 апреля М.Н. Тухачевский), а вспомогательный – на Украине Юго-Западный фронт, который было решено усилить, в том числе перебросив с Кавказа 1-ю Конную армию[30]. Учитывая общую обстановку, советское командование решило не ждать сосредоточения войск на Украине, а начать наступление в Белоруссии, чтобы облегчить положение войск Юго-Западного фронта.

Начавшееся 14 мая наступление правофланговых войск Западного фронта, несмотря на первоначальные успехи, к 30 мая было остановлено польскими войсками, которые 31 мая – 8 июня отбросили советские части почти на исходные рубежи. Лишь в районе Полоцка советские войска удержали плацдарм на левом берегу р. Западная Двина, а так же освободили Борисов, который поляки затем сожгли зажигательными снарядами. Хотя майское наступление Западного фронта завершилось неудачей, оно сорвало планы польского командования по наступлению в Белоруссии, вынудило его израсходовать значительную часть своих резервов и перебросить часть войск с Украины. Это облегчало войскам Юго-Западного фронта переход в наступление[31].

В апреле – мае 1920 г. на Юго-Западный фронт прибыли войска с Кавказа и Урала, а также из внутренних округов. К 25 мая 1-я Конная армия завершила марш по маршруту Майкоп – Ростов-на-Дону – Екатеринослав – Умань. Согласно разработанному в мае 1920 г. плану контрнаступления на Украине предполагалось первоначально разгромить киевскую, а затем винницкую группировки противника. Хотя советские войска в целом уступали противнику по численности, но превосходили его в кавалерии[32].

3 июня войска Юго-Западного фронта форсировали р. Днепр севернее Киева, а 5 июня 1-я Конная армия прорвала польский фронт и 7 июня освободила Житомир и Бердичев. Переоценив успехи своих войск, командование фронта издало 10–13 июня ряд противоречивых приказов, что помешало окружить польские войска под Киевом. Продолжая наступление, войска Юго-Западного фронта к 10 июля вышли на рубеж Сарны – Ровно – Проскуров – Каменец-Подольск. 12–21 июля 1-я Конная армия вела бои с сильной польской группировкой в направлении Дубно – Броды – Кременец и вынуждена была отклоняться в сторону Львова. Для спасения своих войск на Украине польское командование перебросило туда все резервы и часть сил из Белоруссии[33]. 4 июля в наступление перешли войска Западного фронта и за 20 дней освободили большую часть Белоруссии[34].

В этих условиях Польша 6 июля обратилась к Антанте с просьбой о содействии в мирных переговорах с РСФСР. В ходе переговоров в Спа 9–10 июля было решено, что Антанта выступит посредником на следующих условиях: поляки отойдут на линию Гродно – Брест-Литовск – р. Западный Буг, откажутся от претензий на литовские земли и согласятся на проведение в Лондоне мирной конференции представителей РСФСР, Польши, Финляндии, Литвы, Латвии и Восточной Галиции. Варшава обязывалась принять решение Антанты по вопросам ее границ с Литвой, Чехословакией и Германией и о будущем Восточной Галиции. В случае отказа Москвы от предложений Антанты, западные союзники были готовы поддержать Польшу поставками военных материалов. Польское руководство было вынуждено согласиться на эти условия, но попыталось отстоять свои интересы в Вильно и Восточной Галиции. В итоге переговоров было решено, что РСФСР будет предложено остановить войска в 50 км от линии Гродно – Брест-Литовск – р. Западный Буг, Вильно признавался литовским городом, а в Восточной Галиции линией перемирия должна была стать линия фронта. Польское командование надеялось использовать перемирие как передышку для приведения войск в порядок[35].

11 июля советским представителям в Великобритании была передана нота министра иностранных дел лорда Дж. Керзона с предложением заключить советско-польское перемирие. Сообщалось, что временной восточной границей Польши является линия Гродно – Валовка – Немиров – Брест-Литовск – Дорогуск – Устилуг – восточнее Грубешова – Крылов – западнее Равы-Русской – восточнее Перемышля до Карпат. Советские войска должны были остановиться в 50 км восточнее этой линии, а в Восточной Галиции – на достигнутой к моменту перемирия линии фронта. Окончательно вопросы разграничения территорий в Восточной Европе предлагалось решить на международной конференции в Лондоне. В случае продолжения наступления советских войск Великобритания и ее союзники поддержат Польшу. Кроме того, предлагалось заключить перемирие с армией Врангеля, ведущей бои в Северной Таврии. На размышления РСФСР давалось семь дней и сообщалось, что Польша согласна на эти условия[36].

13–16 июля в Москве обсуждали английскую ноту. Следовало решить, принимать ли британское посредничество, вести двусторонние переговоры с Польшей и останавливать наступление Красной армии. Эти вопросы стали центральными на заседаниях созванного пленума ЦК РКП(б). Мнения членов ЦК разделились. Учитывая успехи войск на польском фронте и исходя из идеи «мировой революции», В.И. Ленин предложил отвергнуть посредничество Антанты и Лиги наций, продолжить наступление и помочь польским рабочим советизировать Польшу. «Надо прощупать красноармейским штыком, готова ли Польша к советской власти. Если нет, всегда сможем под тем или иным предлогом отступить назад». Указав на то, что польская армия отступает организованно, Л.Д. Троцкий, в свою очередь, полагал, что можно пойти на перемирие с Польшей, но не с Врангелем, так как это внутренний вопрос России. По мнению председателя РВС, посредничество Антанты отвергать нецелесообразно, поскольку полезно иметь делегацию в Лондоне для наблюдения за действиями западных империалистов. К. Радек и другие польские коммунисты считали «Польшу не готовой к советизации. Наше наступление вызовет лишь взрыв патриотизма и бросит пролетариат в сторону буржуазии». Ю. Мархлевский считал возможным предложить Польше в обмен на мир районы Холма и Белостока. В итоге 16 июля Пленум ЦК РКП(б) поддержал позицию В.И. Ленина и решил отклонить посредничество Великобритании, при этом не отказываясь от двусторонних переговоров с Польшей и ускоряя наступление Красной армии, чтобы «помочь пролетариату и трудящимся массам Польши освободиться от их помещиков и капиталистов»[37].

17 июля Москва сообщила Лондону, что согласна на переговоры с Варшавой, но без посредников. В ответ Великобритания 20 июля заявила, что в случае продолжения советского наступления отменит торговые переговоры с РСФСР. Проходивший в Москве 19 июля – 7 августа II конгресс Коминтерна обратился к трудящимся Западной Европы с призывом поддержать РСФСР в войне с Польшей. Для мобилизации на фронт коммунистов-поляков и руководства партийной работой на занятой Красной армией территории Польши 19 июля было создано Польское бюро ЦК РКП(б) во главе с Ф.Э. Дзержинским[38].

17 июля командование РККА получило директиву правительства «принять меры к тому, чтобы всесторонне обеспечить наше быстрое и энергичное продвижение вперед на плечах отступающих польских белогвардейских войск», не считаясь с границей, намеченной Антантой. 20 июля главком приказал войскам Западного и Юго-Западного фронтов «продолжать энергичное развитие операций... не ограничивая таковых границей, указанной в ноте лорда Керзона». В этот момент советское военное командование переоценило успехи своих войск и слабость противника. В ночь на 22 июля главнокомандующий РККА С.С. Каменев издал директиву о взятии войсками Западного фронта Варшавы не позднее 12 августа. Одновременно командование Юго-Западного фронта предложило главкому перенести свой главный удар с брестского направления на львовское, а в дальнейшем оказать поддержку войскам наступающего на Варшаву Западного фронта «ударом через Львов в тыл Варшаве». Поскольку с этой идеей был согласен и командующий Западным фронтом, главком Красной армии 23 июля утвердил этот план, допустив «ошибку стратегической важности» – отныне оба фронта наступали на расходящихся направлениях[39].

22 июля Польша предложила РСФСР договориться о «немедленном перемирии и открытии мирных переговоров». Уже 23 июля Москва сообщила Варшаве, что главное командование Красной армии получило распоряжение «немедленно начать с польским военным командованием переговоры в целях заключения перемирия и подготовки будущего мира между обеими странами». Одновременно советское командование вновь приказало войскам Западного и Юго-Западного фронтов ускорить наступление. В этих условиях между сторонами была достигнута договоренность о том, что польская военная делегация перейдет линию фронта в 20 часов 30 июля. Впрочем, польское руководство не спешило заключать какое-либо соглашение под давлением большевиков, в худшем случае его вполне устраивало временное перемирие по «линии Керзона». 25 июля в Польшу прибыла англо-французская военная миссия и начали поступать военные грузы с Запада. Прибывшие 1 августа в Барановичи польские делегаты по совету Антанты не имели полномочий от правительства на ведение переговоров о мире, а лишь полномочия от военного командования на ведение переговоров о перемирии. Рассчитывая на одновременное заключение перемирия и прелиминарного договора, советская сторона 2 августа предложила польской делегации получить необходимые полномочия и с 4 августа начать переговоры в Минске. Но польская делегация отказалась и вернулась за линию фронта[40].

Продолжая наступление, войска Западного фронта освободили западные районы Белоруссии и вступили на территорию Польши. Бои начала августа 1920 г. показали, что польское сопротивление усилилось. Однако вместо приостановки наступления для пополнения своих войск, Главное командование РККА фактически выпустило из рук управление операцией, и наступательный порыв войск Западного фронта «трансформировался в бурное движение по инерции». Войска Юго-Западного фронта освободили Волынь, но на рубеже р. Западный Буг их продвижение замедлилось, а под Бродами поляки нанесли контрудар по 1-й Конной армии, отбросив ее на восток. Все явственнее становилось, что Львовская операция затягивается[41].

На Украине еще 8 июля был создан Революционный комитет Восточной Галиции (Галревком) во главе с В.П. Затонским, который вел работу под общим лозунгом изгнания поляков. 1 августа в Тернополе была провозглашена государственная самостоятельность Восточной Галиции с задачей установления Советской власти. 30 июля в Белостоке был создан Временный революционный комитет Польши (Польревком) во главе с Ю.Ю. Мархлевским, который должен был подготовить ее советизацию. 14 августа командование Западного фронта отдало приказ о формировании 1-й Польской Красной армии[42]. Однако успех в деятельности обоих ревкомов был тесно связан с ситуацией на фронте.

5 августа Пленум ЦК РКП(б) обсудил положение на фронтах и решил продолжать наступление Красной армии, чтобы окончательно сломить сопротивление Польши, поддерживаемой Антантой. При этом фронт против Врангеля считался важнее фронта против Польши, которая рассматривалась как уже практически разбитая. Было одобрено принятое РВСР и утвержденное Политбюро ЦК РКП(б) решение о передаче 12-й, 1-й Конной и 14-й армий Юго-Западного фронта в состав Западного фронта для объединения всех наступающих к Висле войск под единым командованием. Однако в директивах главкома о подготовке этих организационных изменений не было сказано ни слова о необходимости изменения задач этих армий[43].

10 августа командование Западного фронта отдало приказ войскам о наступлении на Варшаву, которую планировалось обойти с севера главными силами фронта. В тот же день в ходе переговоров по прямому проводу С.С. Каменев указал М.Н. Тухачевскому, что «главную массу ваших сил вы пустили севернее Буга по относительно пустому пространству, а с главной массой [противника] пришлось драться только 16 вашей армии». Однако Тухачевский полагал, что «главные силы противника находятся не южнее, а севернее Буга», но ускользают от ударов. В заключение разговора Каменев заявил, что «если вы так категорически настаиваете, что главные силы поляков севернее Буга, с чем я никак не могу согласиться по имеющимся в штабе данным, но, считая, что вы более детально в этом вопросе ознакомлены, предоставляю вам свободу действий, но ставлю задачу скорейшего разгрома польских сил без увлечения глубокой стратегией, так как в этом отношении опасаюсь, что у нас не будет времени необходимого для такого рода решений»[44]. Тем самым главком, по существу, выпустил из своих рук управление операцией, от успеха которой в значительной мере зависел исход войны.

6 августа Ю. Пилсудский утвердил разработанный польским командованием с участием французской миссии генерала М. Вейгана план контрудара. Планировалось упорной обороной сковать советские войска на варшавском и львовском направлениях, а в центре быстро сосредоточить в низовьях р. Вепш маневренную группу и нанести удар во фланг и тыл советским войскам, атакующим Варшаву. В подготовке этого контрудара важную роль играло раскрытие польской разведкой с помощью англичан радиошифра, использовавшегося командованием советского Западного фронта для передачи приказов, и польское командование хорошо представляло расположение войск противника. Вышедшие к Висле советские войска были крайне утомлены, тыловые части отстали на 200–400 км, что нарушило подвоз боеприпасов и продовольствия. При этом основные силы фронта находились на правом фланге и в центре, тогда как левый фланг, по которому готовился польский контрудар, был серьезно ослаблен[45]. Действия Западного и Юго-Западного фронтов на разных стратегических направлениях облегчили противнику подготовку сильного контрудара во фланг и тыл войскам Западного фронта.

4 августа польское руководство решило возобновить переговоры с Москвой. 6 августа Великобритания вновь предложила РСФСР пойти на перемирие, но Москва ответила отказом, сославшись на стремление к двусторонним советско-польским переговорам о перемирии и мире. В ответ на польское обращение советская сторона 7 августа предложила начать переговоры в Минске с 11 августа. Еще 31 июля Политбюро ЦК РКП(б) утвердило советские условия мирного соглашения с Варшавой, которые предусматривали сокращение польской армии до 50 тыс. человек, свертывание военной промышленности, передачу России излишков вооружения и запрет на его ввоз из-за границы. Польскому правительству предлагалось наделить землей семьи, пострадавшие от войны, и создать рабочую милицию. Со своей стороны Москва признавала независимость Польши в ее этнографических границах, обязывалась отвести войска с польского фронта и соглашалась на границу по «линии Керзона» с некоторыми отступлениями в пользу Польши в районе Белостока и Холма. Однако Варшава не торопилась, и польская делегация только 14 августа пересекла линию фронта[46].

К 11 августа войска Западного фронта вышли на линию Цеханув – Пултуск – Вышкув – Седлец – Лукув – Коцк. Накануне командование Западного фронта из захваченного польского приказа узнало о подготовке противником контрудара из района Демблина и в ночь на 13 августа просило главкома ускорить передачу в состав Западного фронта 12-й и 1-й Конной армий. Однако никаких контрмер командование фронтом не предусмотрело. Со своей стороны главком еще 11 августа приказал командованию Юго-Западного фронта временно отказаться от овладения Львовским районом и направить для поддержки Западному фронту возможно больше сил для удара в направлении Люблин – Пулавы. Предполагалось 13–15 августа передать в состав Западного фронта сначала 12-ю, а затем 1-ю Конную армии. Таким образом, только теперь впервые главком ставил этим армиям новые задачи. Однако эта директива была зашифрована с ошибками, что сделало ее расшифровку невозможной и потребовало обращения в Москву о ее перешифровке, которая была произведена только в середине дня 13 августа[47].

Тем временем 12 августа РВС Юго-Западного фронта поставил 1-й Конной армии задачу овладеть Львовом и выйти на р. Сан. С утра 13 августа кавалерия вновь втянулась в бои за Львов. В тот же день С.С. Каменев направил Юго-Западному фронту новый приказ, в котором требовал с 12 часов 14 августа передать 12-ю и 1-ю Конную армии в оперативное подчинение командующему Западным фронтом. Возникшая дискуссия по этому вопросу с членом РВС фронта И.В. Сталиным привела к тому, что штаб 1-й Конной армии получил этот приказ только 14 августа, однако никаких новых задач армии поставлено не было. 1-я Конная армия продолжала наступление, рассчитывая взять со дня на день Львов, и ее командование не спешило выполнить приказ главкома, который также не видел острой необходимости в переброске кавалерии на Западный фронт. Вплоть до 19 августа 1-я Конная армия вела затяжные бои в районе Львова[48]. Таким образом, в момент решающих боев за Варшаву 12-я и 1-я Конная армии не могли оказать помощи войскам Западного фронта.

Ожесточенные бои войск Западного фронта, испытывавших нехватку боеприпасов, на подступах к Варшаве 13–15 августа показали, что инициатива начинает переходить к все более активно контр-атакующему противнику. Однако РВСР, не знавший о состоянии войск на фронте, требовал скорейшего взятия Варшавы[49]. На рассвете 16 августа с р. Вепш перешла в наступление ударная группа Ю. Пилсудского, которая уже утром 19 августа заняла Брест-Литовск, охватив с юга основные силы Западного фронта. В этих условиях 17 августа М.Н. Тухачевский отдал приказ о перегруппировке войск к востоку (слово «отступление» так и не было произнесено). Отход советских войск от Варшавы проходил в постоянно ухудшающейся для них обстановке. 25–26 августа значительная часть правофланговых войск Западного фронта перешла германскую границу и была интернирована в Восточной Пруссии. Польские войска в боях за Варшаву потеряли 4,5 тыс. человек убитыми, 10 тыс. пропавшими без вести и 22 тыс. ранеными. Трофеями польских войск стали 231 орудие и 1023 пулемета, в плен было взято около 66 тыс. красноармейцев[50].

19 августа, когда войска Западного фронта уже отступали от Варшавы, из-под Львова стала отводиться 1-я Конная армия. Однако контратаки противника вынудили кавалерию до 24 августа поддерживать пехотные части. Лишь 25 августа по приказу главкома 1-я Конная армия была брошена в рейд на Замостье[51], что стало последним советским наступлением на польском фронте.

Развернувшиеся с 12 августа ожесточенные бои в Северной Таврии с армией генерал-лейтенанта П.Н. Врангеля постепенно привлекали все большее внимание Москвы. В изменившейся обстановке советская сторона постаралась быстрее достичь на начавшихся 17 августа в Минске переговорах с Польшей мирного соглашения, предлагая разные уступки. Однако польская делегация уклонялась от принятия любых советских предложений. В итоге 2 сентября стороны согласились перенести переговоры в Ригу[52].

К 25 августа советско-польский фронт стабилизировался по линии Августов – Липск – Кузница – Свислочь – Беловеж – Жабинка – Опалин. Однако фактически «из мощной массы Западного фронта остались только глубокие тылы и тонкая ниточка фронта, едва справлявшаяся с ролью сторожевого охранения». 1–6 сентября польские войска перешли в наступление в Полесье, на Волыни и в Восточной Галиции, а 14 сентября и в Белоруссии. 24 сентября поляки оттеснили литовские войска, форсировали р. Неман севернее Гродно и обошли правофланговые части Западного фронта. В этих условиях главком поставил войскам Западного и Юго-Западного фронтов задачу обороняться и ждать подхода резервов после освобождения Крыма, куда была переброшена 1-я Конная армия. Однако польские войска продолжали обходить правый фланг Западного фронта по территории Литвы. К 30 сентября советские войска оставили западные районы Белоруссии и Украины. Хотя главком требовал удержать максимально возможную территорию, чтобы облегчить советской делегации ведение переговоров в Риге, правофланговые войска Западного фронта отошли до р. Западная Двина, а 15 октября поляки заняли Минск[53].

Поражение Красной армии под Варшавой заставило советское руководство уже 1 сентября перейти «к политике соглашательского мира с Польшей». Состоявшийся 20 сентября Пленум ЦК РКП(б) обсудил сложившуюся ситуацию и решил обратиться к польскому правительству с предложением о мире. Основная дискуссия о причинах Варшавской катастрофы разгорелась на проходившей 22–25 сентября IX конференции РКП(б). В своей резолюции по политическому отчету ЦК конференция высказалась за переговоры с Польшей[54].

В условиях наступления польских войск в Риге 21 сентября начались советско-польские переговоры. В итоге советская делегация пошла на уступки и в 19:30 12 октября был подписан прелиминарный договор между Польшей, с одной стороны, и РСФСР с УССР, с другой. Была установлена примерная линия границы. Стороны признали взаимную независимость, заявили о невмешательстве во внутренние дела, отказе от поддержки враждебных друг другу действий и отказались от взаимных финансовых претензий, за исключением признания участия Польши в экономической жизни Российской империи и в ее золотом запасе. Польше должны были быть переданы культурные и исторические ценности, эвакуированные из Царства Польского как до, так и во время Первой мировой войны. Также было подписано соглашение о перемирии, которое вступало в силу с 18 октября. Все эти соглашения были ратифицированы 21 октября УССР, 22 октября Польшей, а 23 октября РСФСР. Договор вступил в силу 2 ноября после обмена ратификационными грамотами в Либаве (Лиепае). Польша получила западно-белорусские и западно-украинские земли с населением примерно в 14 млн человек, из которых лишь около 10% были этническими поляками[55].

С 24 часов 18 октября боевые действия прекратились. На участке фронта от р. Западная Двина до Несвижа польские войска были отведены на линию будущей границы, и советские части вступили в Минск, но в Полесье и на Украине демаркационная линия устанавливалась по линии фронта. Польская сторона не взяла на себя обязательств по принуждению к прекращению огня действующих в этих районах союзных ей белогвардейских и петлюровских частей, ссылаясь на то, что это не польские войска. На самом южном фланге советско-польского фронта в Подолии бои с петлюровскими частями продолжались до 20 октября, когда Юго-Западный фронт удерживал линию р. Уборть – р. Случь – Сальница – Литин – Межиров – Носовецкая – р. Мурафа. 12 ноября петлюровцы заняли Литин, но 15 ноября были выбиты из него и к 21 ноября отброшены за линию будущей границы. В Полесье 10 ноября 20-тыс. отряд С.Н. Булак-Балаховича захватил Мозырь, а 11 ноября – Калинковичи. 17 ноября советские войска смогли отбить его наступление на Речицу и освободить Калинковичи, а 20 ноября – Мозырь. Однако окружить и уничтожить отряд Булак-Балаховича не удалось, и 23–29 ноября он перешел демаркационную линию. На фоне этих боев советская сторона добилась согласия поляков начать с 24 часов 19 ноября отвод их войск, которые фактически прикрывали тыл и фланги своих союзников, на линию будущей границы[56].

17 ноября в Риге начались переговоры о выработке мирного договора, в ходе которых советской делегации удалось несколько ограничить польские требования. За участие Польши в экономической жизни Российской империи советская сторона согласилась выплатить 30 млн рублей золотом, но пришлось передать Варшаве около 3 тыс. кв. км в Полесье и на берегу р. Западная Двина. Польше передавалось 300 паровозов, 435 пассажирских и 8100 товарных вагонов, а также иного имущества на 18 245 тыс. рублей золотом. 24 февраля стороны подписали протокол о продлении перемирия до обмена ратификационными грамотами мирного договора, соглашения о репатриации и смешанной пограничной комиссии. В итоге в 20:30 18 марта 1921 г. между РСФСР (которая имела полномочия от БССР) с УССР, с одной стороны, и Польшей, с другой, был подписан мирный договор. Была несколько уточнена линия границы, во многом совпадавшая с восточной границей Речи Посполитой 1793 г. Стороны обязались уважать государственный суверенитет друг друга, не создавать и не поддерживать организаций, борющихся с другой стороной. Была предусмотрена процедура оптации граждан. Польша освобождалась от долгов Российской империи, и предусматривались переговоры об экономическом соглашении. Между сторонами были установлены дипломатические отношения. Договор был ратифицирован 14 апреля РСФСР, 16 апреля Польшей, а 17 апреля УССР. После обмена ратификационными грамотами в Минске 30 апреля договор вступил в силу[57]. Необъявленная польско-советская война завершилась.

К сожалению, до сих пор неясны потери сторон в войне. Общие потери Красной армии в кампании 1920 г. оцениваются в 232 тыс. человек, а Войска Польского – в 184 246 человек[58]. Всего в 1919–1920 гг. польские войска взяли в плен около 157 тыс. красноармейцев, содержание которых в Польше было очень далеко от каких-либо гуманитарных стандартов. В результате от экзекуций, болезней, холода и голода более 30 тыс. советских военнопленных умерли в польских лагерях. К 21 ноября 1921 г. из Польши вернулись 75 699 бывших военнопленных (932 человека отказались возвращаться), а из Германии 40 986 интернированных[59]. Польских пленных в Советской России было около 56 тыс. человек (видимо, это число включает также гражданских пленных, заложников и интернированных лиц), и их содержание не преследовало цели уничтожить или унизить их, поскольку большинство пленных рассматривалось как «братья по классу». Конечно, имели место отдельные эксцессы в отношении пленных, особенно офицеров, но советское командование стремилось пресекать их и наказывать виновных. Всего в советском плену скончалось около 2 тыс. пленных. По окончании войны в Польшу вернулось 34 972 бывших военнопленных, а около 3 тыс. осталось в РСФСР[60].

Таким образом, в ходе польско-советской войны 1919–1921 гг. территориальный вопрос был решен между Москвой и Варшавой классическим путем компромисса силы. Советско-польская граница была определена произвольно по случайно сложившейся конфигурации линии фронта. Получив 1/2 территории Белоруссии и 1/4 Украины, воспринимавшиеся как предназначенные для полонизации «дикие окраины», Польша стала государством, в котором поляки составляли лишь 64% населения. Направленная на подавление национального самосознания местного населения политика Варшавы на «восточных окраинах» порождала межнациональную рознь, что привело к возникновению и террористической деятельности Организации украинских националистов, а в период Второй мировой войны к военным столкновениям польских и украинских вооруженных отрядов, массовыми жертвами которых чаще всего становилось мирное население обеих национальностей. Хотя Варшава и Москва отказались от взаимных территориальных притязаний, рижская граница стала непреодолимым барьером между Польшей и СССР. «Все это создало почву для новых конфликтов и в ближайшие десятилетия тенью легло на советско-польские отношения. Ситуация взаимного недоверия, политической подозрительности, психологической неприязни получила трагическое разрешение в прологе Второй мировой войны»[61].

 


[A] Мельтюхов Михаил Иванович – доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Всероссийского НИИ документоведения и архивного дела (ВНИИДАД).

 

[1] Документы внешней политики СССР (далее – ДВП). Т. I: 7 ноября 1917 г. – 31 декабря 1918 г. М., 1957. С. 14–13.

[2] ДВП. Т. I. С. 119–204, 371–372, 437–453, 458–460; Документы и материалы по истории советско-польских отношений (далее – ДМИСПО). Т. I: Февраль 1917 г. – ноябрь 1918 г. М., 1963. С. 387–388; Советско-польские отношения в 1918–1945 гг. Сборник документов: в 4 т. Т. 1: 1918–1926. М., 2017. С. 20–24; Ольшанский П.Н. Рижский мир. Из истории борьбы Советского правительства за установление мирных отношений с Польшей (конец 1918 – март 1921 г.). М., 1969. С. 17–25; Савченко В.Н. Восточнославянско-польское пограничье 1918–1921 гг. (Этносоциальная ситуация и государственно-политическое размежевание). М., 1995. С. 95–102.

[3] ДВП. Т. I. С. 565–567, 607–609, 610, 625–626; ДМИСПО. Т. II: Ноябрь 1918 г. – апрель 1920 г. М., 1964. С. 26–27, 31, 40–43, 48–49, 129–154; Михутина И.В. Польско-советская война 1919–1920 гг. М., 1994. С. 48.

[4] ДВП. Т. I. С. 622, 636; Т. II: 1 января 1919 г. – 30 июня 1920 г. М., 1958. С. 15–18, 68–70, 74–76, 84–87; ДМИСПО. Т. II. С. 34–35, 56–57, 58–63, 68–69, 97, 164–166, 193–194; Советско-польские отношения в 1918–1945 гг. Т. 1. С. 25–27; Директивы Главного командования Красной Армии (1917–1920) (далее – Директивы Главного командования). Сборник документов. М., 1969. С. 188–189; Шкляр Е.Н. Борьба трудящихся Литовско-Белорусской ССР с иностранными интервентами и внутренней контрреволюцией (1919–1920 гг.). Минск, 1962. С. 15–40; Бобылев П.Н. На защите Советской республики. М., 1981. С. 60; Грицкевич А.П. Западный фронт РСФСР 1918–1920. Борьба между Россией и Польшей за Белоруссию. Минск, 2010. С. 124–126.

[5] ДМИСПО. Т. II. С. 84–88; Борьба за Советскую власть в Белоруссии 1918–1920 гг. Сборник документов и материалов: в 2 т. Т. 2: Февраль 1919 г. – 1920 г. Минск, 1971. С. 41, 42, 47, 52–53; Директивы Главного командования. С. 361–362; Директивы командования фронтов Красной Армии (1917–1922 гг.) (далее – Директивы командования фронтов). Сборник документов: в 4 т. Т. 2: Март 1919 г. – апрель 1920 г. М., 1972. С. 58; Пшибыльский А. Войны польского империализма 1918–1921 / пер. с польск. М., 1931. С. 76–84; Михутина И.В. Указ. соч. С. 52; Военная энциклопедия: в 8 т. Т. 5. М., 2001. С. 405–407.

[6] «Красная книга»: Сборник дипломатических документов о русско-польских отношениях 1918–1920 г. М., 1920. С. 45–48, 50, 52–53, 54–55; ДВП. Т. II. С. 105–106, 107, 128–129, 142–143, 161–162, 192–193; Советско-польские отношения в 1918–1945 гг. Т. 1. С. 29.

[7] ДМИСПО. Т. II. С. 205.

[8] Директивы Главного командования. С. 366–367; Директивы командования фронтов. Т. 2. С. 66–67, 68–69, 70–74; Борьба за Советскую власть в Белоруссии 1918–1920 гг. Т. 2. С. 55, 59–61, 62, 72–73, 117–119; Пшибыльский А. Указ. соч. С. 122–126; Шкляр Е.Н. Борьба трудящихся Литовско-Белорусской ССР с иностранными интервентами и внутренней контрреволюцией (1919–1920 гг.). С. 100–101; Бобылев П.Н. Указ. соч. С. 90–91; Грицкевич А.П. Указ. соч. С. 133–137.

[9] Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 17. Оп. 3. Д. 11. Л. 6; Директивы Главного командования. С. 800, прим. 61; Директивы командования фронтов. Т. 2. С. 784; Борьба за Советскую власть в Белоруссии 1918–1920 гг. Т. 2. С. 122.

[10] ДМИСПО. Т. II. С. 199–200, 430–431; Пшибыльский А. Указ. соч. С. 66–76, 108–120; Савченко В.Н. Указ. соч. С. 102–135; Скляров С.А. Определение польско-украинской границы на Парижской мирной конференции // Версаль и новая Восточная Европа. М., 1996. С. 136–158; Яжборовская И.С., Парсаданова В.С. Россия и Польша. Синдром войны 1920 г. М., 2005. С. 126–127; Михутина И.В. Западно-Украинская народная республика // Славяноведение. 2006. № 1. С. 29–35.

[11] Из истории гражданской войны в СССР: Сборник документов и материалов: в 3 т. Т. 2: Март 1919 – февраль 1920. М., 1961. С. 676–678, 682–684, 686; Директивы Главного командования. С. 381–384, 476; Директивы командования фронтов. Т. 2. С. 98–100, 106–108, 109–122, 123–124, 126, 129–130, 133–136, 141–142, 144–145, 155–156, 165, 167–171; ДМИСПО. Т. II. С. 465–466, 479–481; Гражданская война на Украине. 1918–1920: Сборник документов и материалов: в 3 т. Киев, 1967. Т. 2: Борьба против деникинщины и петлюровщины на Украине. Май 1919 – февраль 1920 г. С. 470–471, 664; Борьба за Советскую власть в Белоруссии 1918–1920 гг. Т. 2. С. 150–151, 154, 163–165, 167–168, 174–177, 181–182, 184, 187, 191–192, 196–197, 199–200, 206–207, 220, 222, 224, 226; Какурин Н.Е. Русско-польская кампания 1918–1920 гг. Политико-стратегический очерк. М., 1922. С. 24; Бобылев П.Н. Указ. соч. С. 116, 118; Пшибыльский А. Указ. соч. С. 116–117, 126–128, 136, 140–142, 137–138, 142–143; Грицкевич А.П. Указ. соч. С. 141–149.

[12] «Красная книга». С. 56–57, 83, 85–86, 89–92; ДВП. Т. II. С. 142–143, 151–152, 180–185, 200–201, 235, 265–266, 278–283, 309–310, 326; ДМИСПО. Т. II. С. 233, 282–283, 295, 307–308, 376–378, 398–401, 427–428, 433–434, 442–444, 467, 509–510; Международная жизнь. 1990. № 9. С. 106–109; Советско-польские отношения в 1918–1945 гг. Т. 1. С. 30–53, 60–61; Михутина И.В. Польско-советская война 1919–1920 гг. С. 67–74, 82–101, 275–301; Бобылев П.Н. Указ. соч. С. 131–132.

[13] ДМИСПО. Т. II. С. 431–432, 437–441, 482–486, 489–491, 530, 591–596; Из истории гражданской войны в СССР. Т. 3: Февраль 1920 – октябрь 1922. М., 1961. С. 66–67, 69–78, 80–81, 86–87, 90–92, 95–97, 98–99, 100–101; Гражданская война и интервенция в СССР: Энциклопедия. М., 1987. С. 556–557.

[14] ДВП. Т. II. С. 312–313, 331–333; ДМИСПО. Т. II. С. 404; Советско-польские отношения в 1918–1945 гг. Т. 1. С. 57–59.

[15] ДВП. Т. II. С. 355–357, 359, 386–387; ДМИСПО. Т. II. С. 503–505, 547–549, 561–563, 575–591.

[16] Михутина И.В. Польско-советская война. С. 3.

[17] Цит. по: Михутина И.В. Некоторые проблемы истории польско-советской войны 1919–1920 гг. // Версаль и новая Восточная Европа. С. 165.

[18] Зубачевский В.А. Геополитические планы Германии, Польши, Советской России в период польско-советской войны 1920 года // Славяноведение. 1999. № 4. С. 42.

[19] ДМИСПО. Т. II. С. 518–520, 521–522, 569–571, 601–602, 619–633.

[20] Гражданская война на Украине. Т. 3: Крах белопольской интервенции. Разгром украинской националистической контрреволюции и белогвардейских войск Врангеля. Март – ноябрь 1920 г. С. 3–4, 6–9, 13, 16–17, 18–21, 24–25, 35; Директивы Главного командования. С. 404; Польско-советская война 1919–1920. Ранее не опубликованные документы и материалы: в 2 ч. М., 1994. Ч. 1. С. 57; Какурин Н.Е., Меликов В.А. Война с белополяками, 1920 год. М., 1925. С. 16–21; Пшибыльский А. Указ. соч. С. 148–150; Борьба за Советскую власть в Белоруссии 1918–1920 гг. Т. 2. С. 265; Грицкевич А.П. Указ. соч. С. 211–214.

[21] ДВП. Т. II. С. 397–400, 427–428, 445–448; ДМИСПО. Т. II. С. 634–637, 655–656; Польско-советская война 1919–1920. Ч. 1. С. 61; Большевистское руководство. Переписка. 1912–1927: Сборник документов. М., 1996. С. 118–119; Советско-польские отношения в 1918–1945 гг. Т. 1. С. 69–81.

[22] Директивы Главного командования. С. 399–402, 629–630, 673–678; Директивы командования фронтов. Т. 2. С. 178; Какурин Н.Е., Меликов В.А. Указ. соч. С. 67–81, 422–424; Из истории гражданской войны в СССР. Т. 3. С. 253–257; Большевистское руководство. Переписка. 1912–1927: Сборник документов. М., 1996. С. 118–119.

[23] ДВП. Т. II. С. 480–482; ДМИСПО. Т. II. С. 648–649, 655–658, 660–663; Из истории гражданской войны в СССР. Т. 3. С. 266–269, 270–271, 272–279; Директивы командования фронтов. Т. 4. С. 142–143, 510–511; Ленин В.И. Полное собрание сочинений (далее – ПСС). Т. 51. М., 1975. С. 146–147, 158; Польско-советская война 1919–1920. Ч. 1. С. 65–66, 68–69; Гражданская война 1918–1921. Т. 3: Оперативно-стратегический очерк боевых действий Красной Армии. М.; Л., 1930. С. 330–336; Пшибыльский А. Указ. соч. С. 150–153; Шиловский Е.А. Контрнаступление Красной Армии в Белоруссии (14 мая – 8 июня 1920 г.). М., 1940. С. 29; Кузьмин Н.Ф. Крушение последнего похода Антанты. М., 1958. С. 64–65; Ольшанский П.Н. Указ. соч. С. 25–51; Гражданская война в СССР. Т. 2. М., 1986. С. 255.

[24] Военные действия на советско-польском фронте в 1920 г. с разной степенью подробности описаны в целом ряде воспоминаний и исследований: Отчеты об операциях Красной Армии и Флота за период с 1.XII.1919 г. по 25.XI.1920 г. М., 1920. С. 11–38; Скворцов-Степанов И.И. С Красной Армией на панскую Польшу. Впечатления и наблюдения. М., 1920; Сергеев Е.Н. От Двины до Вислы. Очерк операции 4-й армии Западного фронта в июле и первой половине августа 1920 года. (Второе наступление). Смоленск, 1923; Шапошников Б.М. На Висле. К истории кампании 1920 года. М., 1924; Какурин Н.Е., Меликов В.А. Указ. соч.; Пилсудский Ю. 1920 год / пер. с польск. М., 1926; Путна В.К. К Висле и обратно. М., 1927; Шиловский Е.А. На Березине. Действия XVI армии на р. Березине в марте – июле 1920 года. М.; Л., 1928; Гай Г.Д. На Варшаву! Действия 3-го конного корпуса на Западном фронте. Июль – август 1920 г. Военно-исторический очерк. М.; Л., 1928; Какурин Н.Е., Берендс К.Ю. Киевская операция поляков 1920 года. М., 1928; Меликов В.А. Марна – 1914 года. Висла – 1920 года. Смирна – 1922 года. М.; Л., 1928; Егоров А.И. Львов – Варшава. 1920 год. Взаимодействие фронтов. М.; Л., 1929; Суслов П.В. Политическое обеспечение советско-польской кампании 1920 года. М., 1930; Гражданская война 1918–1921. Т. 3; Меликов В.А. Сражение на Висле в свете опыта майско-августовской кампании 1920 года (Политико-стратегический и оперативный очерк). М., 1931; Операции на Висле в польском освещении: Сборник статей и документов / пер. с польск. М., 1931; Клюев Л.Л. Первая конная Красная армия на польском фронте в 1920 году. М., 1932; Kutrzeba T. Wyprawa kijowska 1920 roku. Warszawa, 1937; Шиловский Е.А. Контрнаступление Красной Армии в Белоруссии (14 мая – 8 июня 1920 г.). М., 1940; Зегжда Н.А. Южная группа Днепровской военной флотилии. М.; Л., 1940; Мариевский И.П. Советско-польская война 1920 года. М., 1941; Мариевский И.П. Контрудар Юго-Западного фронта. М., 1941; Кузьмин Н.Ф. Указ. соч.; История гражданской войны в СССР. Т. 5: Конец иностранной военной интервенции и гражданской войны в СССР. Ликвидация последних очагов контрреволюции (февраль 1920 г. – октябрь 1922 г.). М., 1960. С. 63–160, 172–183; Пилсудский против Тухачевского. М., 1991; Вышчельский Л. Варшава 1920 / пер. с польск. М., 2004.

[25] Директивы командования фронтов. Т. 3: Апрель 1920 г. – 1922 г. М., 1974. С. 139–140, 141–146, 149–150; Гражданская война на Украине. Т. 3. С. 72, 81–84, 88, 90–92, 101–102, 111–112, 123, 126–127; Пшибыльский А. Указ. соч. С. 19–20, 154–157; Кузьмин Н.Ф. Указ. соч. С. 71.

[26] Военное дело. 1920. № 10. Стб. 288–290; ДМИСПО. Т. III: Апрель 1920 г. – март 1921 г. М., 1965. С. 3–14, 24–27, 39–40, 46–49, 50–51, 57–65; Польско-советская война 1919–1920. Ч. 1. С. 74–76; Ленин В.И. ПСС. Т. 51. С. 191; Советско-польские отношения в 1918–1945 гг. Т. 1. С. 84.

[27] Военное дело. 1920. № 13. Стб. 386. Решение о публикации этого воззвания было принято Политбюро ЦК РКП(б) 4 мая 1920 г. (Е.А. Преображенский. Архивные документы и материалы. 1886–1920 гг. М., 2006. С. 348).

[28] Военное дело. 1920. № 11. Стб. 347; Из истории гражданской войны в СССР. Т. 3. С. 186; Ленин В.И. ПСС. Т. 51. С. 193; Е.А. Преображенский. Архивные документы и материалы. С. 353.

[29] ДМИСПО. Т. III. С. 66–68.

[30] Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 141; Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника, 1870–1924: в 12 т. Т. 8: Ноябрь 1919 – июнь 1920. М., 1977. С. 497–498.

[31] Директивы Главного командования. С. 632–633, 634–635; Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 16–17, 24, 28; Т. 4. С. 150–152; Борьба за Советскую власть в Белоруссии 1918–1920 гг. Т. 2. С. 296, 303, 306–307, 317–318, 320–321, 323; Какурин Н.Е., Меликов В.А. Указ. соч. С. 136, 432–433, 449–450; Гражданская война 1918–1921. Т. 3. С. 342–350; Пшибыльский А. Указ. соч. С. 157–161; Грицкевич А.П. Указ. соч. С. 215–221.

[32] Директивы Главного командования. С. 678–683; Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 151–152, 153–159; Какурин Н.Е., Меликов В.А. Указ. соч. С. 449–450; Пшибыльский А. Указ. соч. С. 161–162; Кузьмин Н.Ф. Указ. соч. С. 136–137; Военная энциклопедия. Т. 4. М., 1994. С. 28.

[33] Директивы Главного командования. С. 636–639, 684–685, 686–704; Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 57–58, 59, 160–166, 167–168, 173–174, 177–189, 190, 191–193, 199–200, 202, 203–205, 206–207, 207–211, 212–214, 216–219, 222, 224–225; Борьба за Советскую власть в Белоруссии 1918–1920 гг. Т. 2. С. 332, 335–336; Какурин Н.Е., Меликов В.А. Указ. соч. С. 162, 165, 166, 176–177, 458–459; Гражданская война 1918–1921. Т. 3. С. 350–361; Пшибыльский А. Указ. соч. С. 161–167; Ленин В.И. ПСС. Т. 51. С. 205; Клюев Л. Указ. соч. С. 49–51, 59–60, 80–90.

[34] Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 60, 61–62, 67–68; Т. 4. С. 168–171; Борьба за Советскую власть в Белоруссии 1918–1920 гг. Т. 2. С. 356–358, 365–366, 374–376, 377, 383, 385, 399–400, 401–402, 406; Какурин Н.Е., Меликов В.А. Указ. соч. С. 197–198, 204, 466–470; Гражданская война 1918–1921. Т. 3. С. 366–367; Меликов В.А. Марна – 1914 года. Висла – 1920 года. Смирна – 1922 года. С. 158–159; Пшибыльский А. Указ. соч. С. 168–177; Грицкевич А.П. Указ. соч. С. 222–237, 245–255.

[35] ДМИСПО. Т. III. С. 138–142, 144–150, 151–152; Documents on British Foreign Policy 1919–1939. Ser. 1. Vol. VIII. London, 1958. P. 530; Манусевич А.Я. Трудный путь к Рижскому мирному договору 1921 г. // Новая и новейшая история. 1991. № 1. С. 35; Сергеев Е.Ю. Большевики и англичане. Советско-британские отношения, 1918–1924 гг.: от интервенции к признанию. СПб., 2019. С. 278–279.

[36] ДВП. Т. III: 1 июля 1920 г. – 18 марта 1921 г. М., 1959. С. 54–55.

[37] Ленин В.И. ПСС. Т. 51. С. 237–238, 240; Директивы Главного командования. С. 610–612; Известия ЦК КПСС. 1991. № 1. С. 121–122; Польско-советская война. Ч. 1. С. 130–141; Большевистское руководство. Переписка. С. 142–144; В.И. Ленин. Неизвестные документы. 1891–1922 гг. М., 1999. С. 354–357; Е.А. Преображенский. Архивные документы и материалы. С. 349–350; Советско-польские отношения в 1918–1945 гг. Т. 1. С. 96–102; Сталин. Труды. Т. 15 (июнь – август 1920). М., 2019. С. 179.

[38] ДВП. Т. III. С. 47–53, 55–60; ДМИСПО. Т. III. С. 166–169; Польско-советская война 1919–1920. Ч. 1. С. 142–149.

[39] Из истории гражданской войны. Т. 3. С. 326; Ленин В.И. ПСС. Т. 51. С. 238; Директивы Главного командования. С. 613–615, 643–644, 641–642, 704–705; Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 71–72, 225–226; Большевистское руководство. Переписка. С. 146–148; Какурин Н.Е., Меликов В.А. Указ. соч. С. 209–211; Меликов В.А. Сражение на Висле в свете опыта майско-августовской кампании 1920 г. С. 56–57.

[40] ДВП. Т. III. С. 60–61, 64–65, 78, 79–80, 191–192; ДМИСПО. Т. III. С. 177–178, 190–194, 196–200, 202, 203–207, 211–214, 216–221, 244–246; Директивы Главного командования. С. 227, 640, 643–645; Советско-польские отношения в 1918–1945 гг. Т. 1. С. 106; Гражданская война 1918–1921. Т. 3. С. 382, прим. 1.

[41] Из истории гражданской войны в СССР. Т. 3. С. 338–339, 340; Директивы Главного командования. С. 707; Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 72–74, 75–76, 227–228, 230–231, 235, 237–238, 239, 243, 245–246, 252–253; Борьба за Советскую власть в Белоруссии 1918–1920 гг. Т. 2. С. 414, 423–425; Большевистское руководство. Переписка. С. 150–151, 153–154; Сергеев Е.Н. Указ. соч. С. 70, 80, 83; Меликов В.А. Марна – 1914 года. Висла – 1920 года. Смирна – 1922 года. С. 199–203; Пшибыльский А. Указ. соч. С. 178–184; Клюев Л. Указ. соч. С. 91–111; Грицкевич А.П. Указ. соч. С. 265–273.

[42] ДМИСПО. Т. III. С. 221–225, 239–242; Польско-советская война 1919–1920. Ч. 1. С. 149–150, 161–162, 164–171, 172–173, 174–176, 177, 179–181, 184, 190–193, 194–196, 200–201, 202–205; Ч. 2. С. 6, 9–12, 45–47, 59–62, 69–81; Польские военнопленные в РСФСР, БССР и УССР в 1919–1922 гг. Документы и материалы. М., 2004. С. 52–53, 58–59, 63–65, 69–70, 143–144; Ольшанский П.Н. Указ. соч. С. 52–89.

[43] Егоров А.И. Указ. соч. С. 61–65; Директивы Главного командования. С. 646–647; Из истории гражданской войны в СССР. Т. 3. С. 338–339, 341, 343–344.

[44] Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 78–79; Директивы Главного командования. С. 647–652.

[45] Пилсудский Ю. Указ. соч. С. 124; ДМИСПО. Т. III. С. 294–295; Пшибыльский А. Указ. соч. С. 184–204; Гражданская война 1918–1921. Т. 3. С. 425–436; Мариевский И.П. Советско-польская война 1920 года. С. 94; Кузьмин Н.Ф. Указ. соч. С. 254; Польша в ХХ веке. Очерки политической истории. М., 2012. С. 132.

[46] ДВП. Т. III. С. 83–86, 90–91, 93–95, 95–96, 97–98, 100–101, 119–121, 122–123; ДМИСПО. Т. III. С. 253–258, 262–263, 281–287; Польско-советская война 1919–1920. Ч. 1. С. 155–160; Советско-польские отношения в 1918–1945 гг. Т. 1. С. 108–157.

[47] Директивы Главного командования. С. 652–654, 709–710; Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 253; Гражданская война 1918–1921. Т. 3. С. 416; Яжборовская И.С., Парсаданова В.С. Указ. соч. С. 230.

[48] Директивы Главного командования. С. 656–658, 711–712, 807, прим. 119; Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 81–82, 84–85, 251–252, 254–256; Какурин Н.Е., Меликов В.А. Указ. соч. С. 295–296; Егоров А.И. Указ. соч. С. 118–119, 152; Клюев Л. Указ. соч. С. 112–122; Большевистское руководство. Переписка. С. 155–156.

[49] Троцкий Л.Д. Сочинения. Т. 17: Советская республика и капиталистический мир: (Внутреннее и международное положение республики): в 2 ч. Ч. 2: Гражданская война. М., 1926. С. 435.

[50] Директивы Главного командования. С. 617–618, 620, 655; Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 81–85, 86–89, 92–95; Борьба за Советскую власть в Белоруссии 1918–1920 гг. Т. 2. С. 440, 445, 451–452; ŁukomskiG. Walka Rzeczypospolitej o kresy północno-wschodnie 1918–1920. Polityka i działania militarne. Poznan, 1994. S. 113; Яжборовская И.С., Парсаданова В.С. Указ. соч. С. 245; Грицкевич А.П. Указ. соч. С. 273–301.

[51] Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 81–82, 90, 91–92, 95–96, 261–262, 263–267; Какурин Н.Е., Меликов В.А. Указ. соч. С. 346–347; Гражданская война 1918–1921. Т. 3. С. 442–462; Пшибыльский А. Указ. соч. С. 212–214; Клюев Л. Указ. соч. С. 123–131.

[52] ДВП. Т. III. С. 137–139, 150–151, 156–160; ДМИСПО. Т. III. С. 301–304, 306–316, 318–323, 327–337, 339, 358–364, 379–390; Ленин В.И. ПСС. Т. 51. С. 263–264, 286, 446; Польско-советская война 1919–1920. Ч. 1. С. 196–197, 207–208; Ч. 2. С. 4–5, 8–9; Советско-польские отношения в 1918–1945 гг. Т. 1. С. 158–211; Ольшанский П.Н. Указ. соч. С. 97–106.

[53] Директивы Главного командования. С. 624–626, 665–668, 668–672, 719, 720–721; Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 96–98, 103–105, 106–109, 110–112, 113–117, 118–135, 274–276, 277–278, 279, 282–288, 289–294; Т. 4. С. 186–188; Борьба за Советскую власть в Белоруссии 1918–1920 гг. Т. 2. С. 472, 480–481, 491–494, 505; Сергеев Е.Н. Указ. соч. С. 95; Клюев Л. Указ. соч. С. 131–136; Пшибыльский А. Указ. соч. С. 214–233; Грицкевич А.П. Указ. соч. С. 317–346.

[54] Известия ЦК КПСС. 1991. № 3. С. 162, 164–167; Исторический архив. 1992. № 1. С. 14–29; В.И. Ленин. Неизвестные документы. С. 368–369, 370–395; Е.А. Преображенский. Архивные документы и материалы. С. 350–352; Девятая конференция РКП(б). Сентябрь 1920 года. Протоколы. М., 1972. С. 23–62, 82; Большевистское руководство. Переписка. С. 160–162.

[55] ДВП. Т. III. С. 204–206, 225–226, 245–258; ДМИСПО. Т. III. С. 394–395, 402–407, 423, 425–426, 438–439, 469–479; Польско-советская война 1919–1920. Ч. 2. С. 12–13, 43, 54–59, 65–69, 81–85, 86–87, 97–110; В.И. Ленин. Неизвестные документы. С. 396–399; Советско-польские отношения в 1918–1945 гг. Т. 1. С. 227–252; Ольшанский П.Н. Указ. соч. С. 126–152; Савченко В.Н. Указ. соч. С. 135–162.

[56] ДВП. Т. III. С. 305–307, 308–309, 328–329; ДМИСПО. Т. III. С. 467–468, 469–475, 484; Директивы Главного командования. С. 722; Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 136–138, 294–300; Гражданская война на Украине. Т. 3. С. 718–719, 727–728, 744–745, 767–768, 775, 776–777; Борьба за Советскую власть в Белоруссии 1918–1920 гг. Т. 2. С. 520–525, 528, 552–553, 554–555; Польско-советская война 1919–1920. Ч. 2. С. 111–112, 115–116, 120; Советско-польские отношения в 1918–1945 гг. Т. 1. С. 253–255; Грицкевич А.П. Указ. соч. С. 399–436.

[57] ДВП. Т. III. С. 531–534, 353–356, 536, 618–658; ДМИСПО. Т. III. С. 476–479, 486–493, 502–514, 520–552; Польско-советская война 1919–1920. Ч. 2. С. 118–119, 121–153, 155–179, 181–214; Советско-польские отношения в 1918–1945 гг. Т. 1. С. 258–348, 350–390; Ольшанский П.Н. Указ. соч. С. 153–201.

[58] Военная энциклопедия. Т. 7. М.: Воениздат, 2003. С. 557; Залусский З. Пути к достоверности // Наленч Д., Наленч Т. Юзеф Пилсудский – легенды и факты / пер. с польск. М., 1990. С. 264. По другим данным, польские войска в 1920 г. потеряли 176 814 человек, из которых 34 681 было убито и умерло от ран, 47 842 пропало без вести, а 94 291 ранено (Вышчельский Л. Варшава 1920. С. 256).

[59] Михутина И.В. Так сколько же советских военнопленных погибло в Польше в 1919–1921 гг.? // Новая и новейшая история. 1995. № 3. С. 64–69; Райский Н.С. Польско-советская война 1919–1920 годов и судьбы военнопленных, интернированных, заложников и беженцев. М., 1999; Дайнес В.О. Россия – Польша. Работа над ошибками // Независимая газета. 2000. 3 ноября; Филимошин М.В. «Десятками стрелял людей только за то, что... выглядели как большевики» // Военно-исторический журнал. 2001. № 2. С. 43–48; Симонова Т.М. Поле белых крестов. Русские военнопленные в польском плену // Родина. 2001. № 4. С. 52–59; Матвеев Г.Ф. О численности пленных красноармейцев во время польско-советской войны 1919–1920 годов // Вопросы истории. 2001. № 9. С. 120–126; Красноармейцы в польском плену в 1919–1922 гг.: Сборник документов и материалов. М., 2004; Матвеев Г.Ф. Еще раз о численности красноармейцев в польском плену в 1919–1922 годах // Новая и новейшая история. 2006. № 3. С. 47–56; Швед В.Н. Тайна Катыни. М., 2007. С. 231–313; Матвеев Г.Ф. Начало // Белые пятна – черные пятна: Сложные вопросы в российско-польских отношениях. М., 2010. С. 42–43; Матвеев Г.Ф., Матвеева В.С. Польский плен: военнослужащие Красной армии в плену у поляков в 1919–1921 годах. М., 2011; Польша в ХХ веке. Очерки политической истории. С. 133.

[60] Костюшко И.И. К вопросу о польских военнопленных 1920 года // Славяноведение. 2000. № 3. С. 42–62; Польские военнопленные в РСФСР, БССР и УССР в 1919–1922 гг.: Документы и материалы. М., 2004.

[61] Михутина И.В. Польско-советская война 1919–1920 гг. С. 248–249.